31 Июл. 2008 - 05:24 | Автор: Виктория
«Запретительные тенденции» в биоэтике касаются не только искусственного оплодотворения, но и многих других направлений, как, например, такого уже достаточно установившегося в медицине направления, как трансплантология.
Еще не так давно пересадка органов одного человека другому, особенно таких, как сердце и мозг, относилась к области научной фантастики. Сегодня не только решены «технические» проблемы, связанные с возможностями осуществления подобных операций, но и найдены способы преодоления иммуно-биологического барьера несовместимости. Казалось бы, отныне перед медиками открываются ничем не ограниченные перспективы спасения жизни одного человека за счет органов другого. Однако это самое «за счет» и порождает те сложности, которые нельзя не учитывать.
Какие же этические проблемы, с одной стороны, порождаются развитием трансплантологии, а с другой – мешают ему? Прежде всего, это проблема донора и реципиента. Безусловно, наиболее оптимальный и высокоморальный вариант – это добровольная жертва одного из своих органов родственником больного. Но не всегда такой вариант имеется. И тогда встает вопрос о постороннем доноре. Как известно, добровольное и сознательное согласие пациента на взятие у него органов и тканей является одним из важнейших деонтологических принципов. Оно обусловлено как гуманным отношением донора к реципиенту, так и верой заинтересованных лиц (донора, реципиента и их родственников) в соблюдение врачом высоких нравственных принципов. При этом врач имеет право на риск, но он обязан сообщить о нем и последствиях, связанных с операцией, как донору, так и реципиенту. (Кстати, лица, не достигшие 18-летнего возраста, не могут быть донорами, так как их информационный уровень еще недостаточно высок, и они могут совершить данное действие под влиянием эмоциональных состояний или под давлением взрослых.)
Вместе с тем по закону посторонний человек не может при своей жизни продать или подарить свой орган (даже парный). Значит, необходимый больному орган может быть взят только у трупа, причем чем раньше, тем лучше.
И вот здесь возникает серьезное этическое противоречие. Реаниматологи, как уже говорилось, до последней возможности пытаются спасти жизнь умирающего человека (даже безнадежного больного), а трансплантологи в это же время с «нетерпением» (?!) ждут его смерти, так как она даст им возможность спасти жизнь другого. Да простят нас трасплантологи: конечно же, это не то нетерпение, когда больного подталкивают скорее умереть. Но в сущности, объективно получается именно так: чем скорее умрет один, тем большая вероятность будет спасти другого.
Не будем возвращаться к проблеме надежности установления факта смерти человека (или смерти мозга) – об этом уже достаточно говорилось, также как и о необходимости (или допустимости) эвтаназии, которая, кроме того, что сделает безболезненной чью-то смерть, возможно, спасет чью-то жизнь. Хотя вновь возникает вопрос: до каких пор разумны усилия реаниматологов?
Сегодня во многих странах мира проблема использования органов трупа для пересадки уже получила правовое решение, причем в двух вариантах. Первый из них, получивший название «поощрительного добровольного подхода», широко распространен в США. На основе его каждый имеет возможность юридически оформить передачу своих органов другим лицам – с целью их последующей пересадки или использования в научных целях. Считается, что такой подход в полной мере согласуется с требованиями уважения свободы личности и ее прав и вместе с тем благоприятствует развитию чувства альтруизма. Другой подход получил преимущественное распространение в странах Европы. Он основывается на концепции «предполагаемого согласия». Суть такого подхода состоит в предоставлении врачу юридического права «отбирать» необходимые для целей трансплантации органы из организма умершего пациента, поскольку предполагается, что разрешение на эти действия могло бы быть им получено. Вместе с тем за пациентом сохраняется право вето на проведение такой процедуры. Жизнь показала эффективность этого подхода: врачи 13 стран, взявших его на вооружение, испытывают меньше затруднений при получении необходимых для пересадки органов по сравнению с коллегами из США.
- Но возникают и другие серьезные этико-философские проблемы: цена и ценность конкретной человеческой жизни. Целесообразность трансплантации органов и тканей, дающая возможность продлить жизнь и улучшить ее качество, таит в себе опасность превращения донорства в коммерческую операцию (покупка, продажа органов человека или приоритетного права в списке очередников, ожидающих донорский орган). Поэтому при трансплантации органов и тканей должен быть соблюден деонтологический принцип коллегиальности при принятии решения.
- Например, кому из многих нуждающихся достанется вновь появившийся здоровый орган в условиях дефицита донорских органов: самому тяжелому больному, больному с наиболее благоприятным прогнозом, наиболее ценному для общества пациенту (выдающийся композитор, писатель, политик), а возможно, наиболее «дорогому» (в денежном эквиваленте) пациенту? Понятно, что здесь возможны злоупотребления, подкуп, коррупция.
-
- Однако запретительные тенденции проблем не решают. Нельзя, например, опасаясь злоупотреблений, запретить обмен донорскими органами с другими странами и операции по пересадке органов гражданам других государств. Это значит не иметь возможности не только передавать, но и получать необходимые обреченным людям органы по международным системам сотрудничества в области трансплантологии. Точно так же несостоятельно предложение некоторых законодателей запретить изъятие органов у трупов без прижизненного письменного согласия на то умерших людей. В результате придется поставить крест на всех программах трансплантации органов и тканей, которые сегодня спасают жизнь и здоровье тысячам людей.
- Особенно серьезными оказались этико-философско-правовые проблемы в области трансплантации мозга. Здесь к вышеперечисленным добавились еще более сложные проблемы, приведшие к наложению моратория на подобные операции (несмотря на то, что уже имелся опыт их удачного осуществления). Во-первых, у умирающего мозг должен быть взят до истечения критического срока его жизни и начала необратимых процессов его разрушения, а это убийство, даже если у умирающего имеются другие травмы, не совместимые с жизнью. Во-вторых, учитывая, что мозг – это орган личности, как определить статус человека с пересаженным мозгом: он становится (и юридически, и фактически) тем, кем был прежний «владелец» мозга (в семье, в бизнесе и т.д.), или он – тот, кем было и является его тело? Загадки скорее для фантастических фильмов, не имеющие пока однозначного ответа.
Ссылка на источник:
Мишаткина, Т.В. БИОМЕДИЦИНСКАЯ ЭТИКА.Учебно-методическое пособие. - Минск: МГЭУ им. А.Д. Сахарова, 2007.
