06 Окт. 2008 - 06:29 | Автор: Оксана Александровна
Нас втолкнули в просторную белую комнату. По глазам
резанул яркий свет, я зажмурился. Через мгновение я увидел
стол, за ним четырех субъектов в штатском, листающих какие-то
бумаги. Прочие арестанты теснились в отдалении. Мы пересекли
комнату и присоединились к ним. Многих я знал, остальные были,
по-видимому, иностранцы. Передо мной стояли два круглоголовых
похожих друг на друга блондина, я подумал: наверно, французы.
Тот, что пониже, то и дело подтягивал брюки -- явно нервничал.
Все это тянулось уже около трех часов, я совершенно
отупел, в голове звенело. Но в комнате было тепло, и я
чувствовал себя вполне сносно: целые сутки мы тряслись от
холода. Конвойные подводили арестантов поодиночке к столу.
Четыре типа в штатском спрашивали у каждого фамилию и
профессию. Дальше они в основном не шли, но иногда задавали
вопрос: "Участвовал в краже боеприпасов?" или: "Где был и что
делал десятого утром?" Ответов они даже не слушали или делали
вид, что не слушают, молчали, глядя в пространство, потом
начинали писать. У Тома спросили, действительно ли он служил в
интернациональной бригаде. Отпираться было бессмысленно -- они
уже изъяли документы из его куртки. У Хуана не спросили ничего,
но как только он назвал свое имя, торопливо принялись что-то
записывать.
-- Вы же знаете, -- сказал Хуан, -- это мой брат Хозе --
анархист. Но его тут нет. А я политикой не занимаюсь и ни в
какой партии не состою.
Они молча продолжали писать. Хуан не унимался:
-- Я ни в чем не виноват. Не хочу расплачиваться за
других. -- Губы его дрожали. Конвойный приказал ему замолчать и
отвел в сторону. Настала моя очередь.
-- Ваше имя Пабло Иббиета?
Я сказал, что да. Субъект заглянул в бумаги и спросил:
-- Где скрывается Рамон Грис?
-- Не знаю.
-- Вы прятали его у себя с шестого по девятнадцатое.
-- Это не так.
Они стали что-то записывать, потом конвойные вывели меня
из комнаты. В коридоре между двумя охранниками стояли Том и
Хуан. Нас повели. Том спросил у одного из конвоиров:
-- А дальше что?
-- В каком смысле? -- отозвался тот.
-- Что это было -- допрос или суд?
-- Суд.
-- Ясно. И что с нами будет?
Конвойный сухо ответил:
-- Приговор вам сообщат в камере.
