PREPOD.INFO

Прежде чем начать разбор понятия синтоизма в японской культуре, следует прояснить ряд моментов, связанных с глобальным пониманием мира японцами. Первым момент связан с религиозностью в японской традиции. В этой стране, впрочем, как и в Китае, и в Индии, нет понятия принадлежности только одной религиозной традиции. Считается нормой, если человек одновременно поклоняется и синтоистским, и буддийским, и даосским божествам. Кроме этого, все возможные и существующие на территории Японии религиозные культы тесно сплетены друг с другом. Так, например, нормой считается поклонение ками путем прочитывания перед ними буддийских молитв, или использование даосской гадательной практики на синтоистском празднике.
Второй момент касается влияния китайской культуры на японскую. Часто их смешивают или приравнивают друг к другу, описывая как китае-японскую традицию. Хотя такое выражение еще и можно назвать более-менее верным, но, тем не менее, стоит четко разделять эти две позиции. Конечно, китайская культура оказала сильнейшее влияние на японскую традицию (хотя бы иероглифическое письмо), но здесь есть и одно весьма существенной различие. Китай стал для Японии таким же кладезем культурных достижений, какой была для современной Европы и США культура античной Греции и Рима. Он с его огромными территориями развивался в плоскости вечности. Его философские и религиозные теории носят долговременный характер, в то время как японская традиция, ограниченная островами научилась искать смысл в мгновении, здесь и сейчас. В этом суть и корень их различия, порождающий прочие моменты.
Суть синтоизма состоит в том, что японцы верят в существование ками – божеств, духов, населяющих этот мир. Он был ими создан, как и Японские острова, а император – прямой потомок ками. Поэтому эти мифологические представления сформировали у японцев мнение о Японии как о священной стране, управляемой священным императором и населенной людьми, находящимися в особых отношениях с ками. Незамысловатое поклонение природе и искреннее ожидание благодати со стороны ками, а не разработка сложных религиозных доктрин и построение абстрактных философских рассуждений преобладают в синтоизме. Чистая и честная жизнь, осененная благодатью ками, - вот суть синтоистского идеала.
Религия синто выросла на основе древних религиозных воззрений японцев, особенно того комплекса верований и обрядов, который был связан с обожествлением сил природы - культом ками, но при этом синтоизм достаточно свободно впитывал в себя китайские и буддийские влияния. Постепенно синтоизм объединил в своем учении этические положения конфуцианства, магический календарь и связанные с ним верования даосизма, а также философские концепции и обрядовую практику буддистов. Само слово «синто» буквально означает «путь множества ками (духов или божеств)», и обычно эти ками либо способствовали возникновению различных природных феноменов, либо сами выступали в формах естественной природы. Могущество ками, будучи силой, пребывающей одновременно за пределами и внутри этого мира, считалось заключенным в различных объектах окружающей природы. Природа это не творение рук Божьих, а она сама зачастую изображается носительницей божественного начала.
Ками традиционно рассматриваются и как сила, стоящая за ландшафтом, и как сила политического единства государства с его населением. Синтоизм – это образ жизни в соответствии с верой в ками. Отдельные японские семьи и целые деревни, представлявшие собой сообщество нескольких совместно живущих семей, почитали местных ками в качестве подателей благодати, освящающих занятия земледелием (особенно выращивание риса) и другие аспекты их совместного проживания, а император, как олицетворение власти и государственности, каждый сезон выполнял определенные обряды, способствующие распространению благодати ками на все население Японии.
Одной из характерных особенностей синтоизма являются очень тесные и близкие взаимоотношения, существующие между ками и людьми. В сущности, ками могут даже сливаться с людьми, примером чего выступает божественная личность императора или святые основатели новых религиозных движений. Ками существуют повсюду, наполняя собой окружающий ландшафт и населяя человеческие дома.
В архаическом синтоистском сознании мир был без­граничен и слит с человеком. Как явствует из мифологических концепций синто, смена жизни и смерти оказывалась в представлении древних японцев чем-то вроде кон­таминации скрытого и видимого миров.
В искусстве, служащем выразителем религиозных и философских представлений, проходит идея недолго­вечности и хрупкости земного мира. В синтоизме отсутствует модель земного, посюстороннего спасения, как это можно увидеть в христианстве, например. Мир конечен, хрупок и в этом его главная прелесть. Надо уметь словить мгновение.
Судя по ранним литературным текстам, японцы древности числили умерших в одном мире с живыми. Как свидетельству­ют любопытные подсчеты Хори Итиро, среди 94 погребальных песен-плачей «Манъёсю» в 51 случае душа умершего находилась на горе, на скале, в горной расщелине, в 23 – в небе или об­лаках, несколько – на дальних островах, в море, в пустотах, лишь в трех случаях оказывалась в подземном мире – очевид­но, начало буддийского влияния с его вертикальной космогра­фией.
Этнографические данные свидетельствуют о существовании стойкого поверья, что душа умершего могла отлететь недалеко и ненадолго, поэтому покойного не сразу считали мертвым. Его пытались оживить с помощью магии –«усмирения» или «призывания души» (тамасидзумэ, тамафури) Итак, сокрытый мир умерших, мир предков оказывался не­видимой частью мира живущих и не был отделен от них непро­ницаемой стеной. Исследователь и адепт синто XX в. Мураока Цунэцугу пишет, что все три потусторонних мира древнего японца – Такамагахара (Равнина Высокого Неба), Ёми (Страна мрака) и Токое (Иной мир, Вечный мир) – имели свойства мира земного и не представлялись трансцендентными, земной и иной миры были взаимопроницаемы.
То же можно сказать о восприятии японцами не только смерти, но и рождения, создания. Маруяма Масао, японский исследователь, полагая, что в мировой мифологии существует три типа мифологического творения: «делать» (цукуру), «рож­дать» (уму) и «становиться» (нару), относит синтоистскую ми­фологию преимущественно к третьему типу. И в самом деле, хотя японские мифы повествуют о рождении богов и о появлении первых людей или божеств путем вегетации, для японской мифологии человека, космоса и земной природы ха­рактерно именно становление (пару, именно глаголом пару описывается цепь порождений парой богов-демиургов Идзанаги и Идзанами множества божеств и земель), характерен циклизм, перетекание одного в другое.
Однако сверхвременное, или являющее временной предела в синтоизме, не имело абсолютных свойств сакрального мира; боги «Кодзики» и «Нихонги», в том числе Идзанаги и Идзанами, боги-демиурги, смертны, каждый ками имеет над собой его превосходящего. В этой потенциально бесконечной иерархии заложена невозможность концепции бога единого и всемогущего, и позднейшие попытки свести синтоистский пантеон к моно­теизму были скорее попытками подражания мировым религиям. Для синтоистски ориентированного мышления ками оказыва­лись «здесь» и «теперь», всегда по эту сторону существования, в мире не было щели и тени, где не присутствовали бы ками. Эта политеистическая окрашенность бытия, взаимное перетекание мира людей и богов наблюдаются далее на всех этапах развития духовной истории Японии.
Отказ от дуальности, размытость границ сакрального и профанного, тяготение к секулярности в проповедничестве и одновременно склонность видеть ками в различных природных, социальных, человеческих феноменах более чем сказались в процессе усвоения буддизма архаическим японским миром, оставившим неизгладимый и легкоузнаваемый след в основных положениях японского буддизма, в том числе в трактовке соотношения человек – космос.
Ками характеризуются не только святостью, но и чистотой, поэтому люди, прежде чем приблизиться к ками, должны пройти обряд очищения, который можно провести и дома, и в святилище, и на улице. Как правило, ками никак не обозначаются (статуя или изображение), они просто подразумеваются, а в особых случаях синтоистские священнослужители прибегают к специальным предписанным молитвам (норито), чтобы призвать ками к месту собрания верующих и передать им силу, исходящую от ками. Дом, в котором живет японская семья, сам по себе является священным местом, чему отчасти способствует и присутствие в нем ками. По традиции, в центральной части дома располагалась специальная полка, называвшаяся камидана («полка ками»). Здесь устраивалось миниатюрное святилище синтоистского типа, где каждое утро и каждый вечер совершались приношения пищи. Таким символическим способом в доме обеспечивалось присутствие ками, к которым можно было обратиться за помощью и защитой.
Архаическое восприятие самодовлеющего природного мира было в определенной форме и мере санкционировано станов­лением хондзи суйдзяку – синтоистского варианта буддизма. Стихийный мир саморавных феноменов, одушевленный и населенный ками, получил в культуре официальный статус, адекватный идеологическим, историческим, социокультурным особенностям эпохи; его последующие сдви­ги и изменения, при всех их масштабах, не затрагивали его кон­структивной структурной основы: в культуре за каждым явлением закрепилось неразрывно связанное с самим явлением понятие его содержания, красоты, целесообразности и смысла, онтологический ряд совпал с вещественным, и последующие влияния мировых религий так до конца и не развели в ми­ровоззрении японцев вещь с ее прообразом, а с парадоксаль­ной гармоничностью наслаивались и обогащали существующий культурный стереотип. В мировоззре­нии японца утвердились представления о том, что Буд­да вначале явился в Японию в виде синтоистских ками. Эта концепция позволила соединить приверженность феноменально­му с поисками трансцендентных путей спасения. Еще Кукай, основатель секты Сингон, провозгласил, что совершенное ис­кусство – это сам Будда и что среди разных способов стать Буддой самый могущественный – это Путь Богов (синто).
Литература:

1. Религиозные традиции мира. В двух томах. Том 2. / Пер. английского. – М., 1996. – 640 с.
2. Новейший философский словарь: 2-е изд; перераб. и дополн. – Мн., 2001. – 1280 с.
3. Ермакова Л. М. Мифопоэтический строй как модус ранней японской культуры // Ермакова Л. М. Человек и мир в японской культуре. М., 1985