PREPOD.INFO

Лекция 3. Античная философия
Особенности и периодизация античной философия
Античная философия - совокупность учений Древней Греции и Древнего Рим с VI в. до н. э. по VI в. н. э.
- природа - единственный абсолют;
боги – часть природы;
- человек связан с природой;
- человека живет на основе разума.
Предфилософия - в поэмах Гомера и...

Аристотель (384—322 гг. до н. э.), в отличие от Платона, — прежде всего систематизатор всего античного знания. Аристотель — отец современного европейского знания, науки. Трудно назвать хоть одну отрасль науки, которая не находила бы начала у Аристотеля. Он, скорее, ученый, а не философ. Создает универсальную систему знания. Работы...

Платон (427-347 до н.э.) - великий мыслитель, пронизывающий своими тончайшими духовными нитями всю мировую философскую культуру; он - предмет нескончаемых споров в истории философии, искусства, науки и религии.
Платон выдвигает на первый план демиургическую сотворенность мира (диалог «Тимей»). Порядок и меру вносит в мир разум...

Лекция 2. Философская мысль Древнего Востока

Древневосточные общества (Индия, Китай) – это общества традиционной культуры.
Традиционная культура – это культура, основанная на высокоавторитетном священном тексте (Веды, Пятикнижие, Библия).
Своеобразие философии Древнего Востока: становление и развитие проходило в...

Книга первая
Кефал. Ведь в старости возникает полнейший покой и освобождение от всех этих вещей; ослабевает и прекращается власть влечений, и во всех отношениях возникает такое самочувствие, как у Софокла, то есть чувство избавления от многих неистовствующих владык. А огорчения по поводу этого, как и домашние неприятности, имеют одну причину, Сократ, - не старость, а самый склад человека. Кто вел жизнь упорядоченную и был добродушен, тому и старость лишь в меру трудна. А кто не таков, тому, Сократ, и старость, и молодость в тягость.
Сократ. Как поэты любят свои творения, а отцы - своих детей, так и разбогатевшие люди заботливо относятся к деньгам - не только в меру потребности, как другие люди, а так, словно это их произведение. Общаться с такими людьми трудно: ничто не вызывает их одобрения, кроме богатства.
Кефал. ...Обладать состоянием - это, конечно, очень хорошо, но не для всякого, а лишь для порядочного человека.
Сократ. Прекрасно сказано, Кефал, но вот что касается этой самой справедливости: считать ли нам ее попросту честностью и отдачей взятого в долг, или же одно и то же действие бывает подчас справедливым, а подчас и несправедливым?
Полемарх. ...Это будет искусство приносить пользу друзьям, а врагам причинять вред.
Сократ. Так что, и по-твоему, и по Гомеру, и по Симониду, справедливость - это нечто воровское, однако направленное на пользу друзьям и во вред врагам?
...Нужно ли теперь дополнить тем, что справедливо делать добро другу, если он хороший человек, и зло - врагу, если он человек негодный? ...

ПОСЛЕ ОБВИНИТЕЛЬНЫХ РЕЧЕЙ
Как подействовали мои обвинители на вас, о мужи афиняне, я не знаю; что же меня
касается, то от их речей я чуть было и сам себя не забыл: так убедительно они
говорили. Тем не менее, говоря без обиняков, верного они ничего не сказали. Но
сколько они ни лгали, всего больше удивился я одному - тому, что они говорили,
будто вам следует остерегаться, как бы я вас не провел своим ораторским
искусством; не смутиться перед тем, что они тотчас же будут опровергнуты мною на
деле, как только окажется, что я вовсе не силен в красноречии, это с их стороны
показалось мне всего бесстыднее, конечно, если только они не считают сильным в
красноречии того, кто говорит правду; а если это они разумеют, то я готов
согласиться, что я - оратор, только не на их образец. Они, повторяю, не сказали
ни слова правды, а от меня вы услышите ее всю. Только уж, клянусь Зевсом,
афиняне, вы не услышите речи с разнаряженной, украшенной, как у этих людей,
изысканными выражениями, а услышите речь простую, состоящую из первых попавшихся
слов. Ибо я верю, что то, что я буду говорить, - правда, и пусть никто из вас не
ждет ничего другого; да и неприлично было бы мне в моем возрасте выступать перед
вами, о мужи, наподобие юноши с придуманною речью.
Так вот я и прошу вас убедительно и умоляю, о мужи афиняне: услыхавши, что я
защищаюсь теми же словами, какими привык говорить и на площади у меняльных
лавок, где многие из вас слыхали меня, и в других местах, не удивляйтесь и не
поднимайте из-за этого шума. Дело-то вот в чем: в первый раз пришел я теперь в
суд, будучи семидесяти лет от роду ; так ведь здешний-то язык просто оказывается
для меня чужим, и как вы извинили бы меня, если бы я, будучи в самом деле
чужеземцем, говорил на том языке и тем складом речи, к которым привык с детства,
так и теперь я прошу у вас не более, чем справедливости, как мне кажется, -
позволить мне говорить по моему обычаю, хорош он или нехорош - все равно, и
смотреть только на то, буду ли я говорить правду или нет; в этом ведь и
заключается долг судьи, долг же оратора - говорить правду.

АПОЛЛОДОР И ЕГО ДРУГ

К вашим расспросам я, по-моему, достаточно подготовлен. На днях, когда я шел
в город из дому, из Фалера, один мой знакомый увидал меня сзади и шутливо
окликнул издали.

- Эй, - крикнул он, - Аполлодор, фалерский житель, погоди-ка!

Я остановился и подождал.

- Аполлодор, - сказал он, - а ведь я как раз искал тебя, чтобы расспросить о
том пире у Агафона, где были Сократ, Алкивиад и другие, и узнать, что же это
за речи там велись о любви. Один человек рассказывал мне о них со слов
Феникса, сына Филиппа, и сказал, что ты тоже все это знаешь. Но сам он ничего
толком не мог сообщить, а потому расскажи-ка мне обо всем этом ты - ведь тебе
больше всех пристало передавать речи твоего друга. Но сначала скажи мне,
присутствовал ли ты сам при этой беседе или нет?

чебник подготовлен коллективом известных российских ученых - преподавателей Российского государственного гуманитарного университета и ряда других ведущих вузов, сотрудников научных учреждений Российской Академии наук.
Учебник содержит изложение истории философии и рассмотрение ее основных областей. При этом многие вопросы, входящие в вузовский курс философии, освещены достаточно подробно, что позволит студентам и преподавателям специализированных вузов углубленно изучить философские проблемы применительно к своей специальности.
Второе издание переработано и дополнено рядом новых глав. Рекомендуется как для студентов, начинающих изучать вузовский курс философии, так и для аспирантов, преподавателей; всех интересующихся современным уровнем рассмотрения проблем истории философии и ее теоретических областей.

Автор учебника А.Г. Спиркин - член-корреспондент РАН, создатель популярнейших в 60-80-е годы учебников по философии. Настоящий учебник состоит из четырех частей: вводное слово, где характеризуется предмет философии, рассматривается соотношение философии и мировоззрения; историко-философский раздел; основы общей философии, где представлены учение о бытии, проблемы человека и его бытие в мире, вопросы души, сознания и разума, вопросы теории познания; социальная философия, где дан философский анализ общества, характеризуются его материальные основы, раскрываются и анализируются формы его духовной жизни, рассматриваются тенденции его развития.
Для студентов, аспирантов, преподавателей высших учебных заведений.

Любое учебно-справочное издание решает несколько задач: оно знакомит с достигнутым уровнем знания, указывает на существующие проблемы, открывает горизонты возможного. Философия как учебная дисциплина имеет свои особенности. Ее нельзя “выучить” как набор формул, определений, правил. Это живое движение мысли, где простое соседствует со сложным, повседневность - с глубинами человеческого духа. Донести эти особенности философского знания до читателя - особое искусство.
Образ филисофа в европейской культуре XX века крайне противоречив. Порой филисоф выступает в одеждах академического ученого, а философия оказывается “строгой наукой”. Философ может надеть маску моралиста, социального лидера. Философ иронизирует, нагромождает метафоры, пророчествует, вступает в политическую борьбу. Как совместить эти лики философии с устоявшимися в нашей отечественной учебной литературе представлениями и существовании одной единственной “истинной” философии? Авторы не стремятся найти “среднее арифметическое” - дают возможность мыслителям различных эпох, представителям различных философских традиций говорить своим собственным языком.